Война России и Украины перешла в затяжную фазу. Линия фронта практически не сдвигается, потери велики с обеих сторон, а заявления Владимира Путина по-прежнему жёсткие и безапелляционные. На Петербургском экономическом форуме в июне 2025 года он повторил свою ключевую идеологему:
«Я считаю русский и украинский народы одним народом. В этом смысле вся Украина — наша».
Это не просто слова, а отражение неизменных амбиций Кремля. Однако на фоне нарастающего внутреннего давления, ограниченных ресурсов и международной изоляции в экспертной среде всё громче звучит вопрос: возможен ли сценарий, при котором Кремль уже в 2026 году начнёт искать способ выйти из войны — пусть не капитулировать, но хотя бы взять паузу?
Журнал Der Standard предложил взглянуть на этот вопрос двум влиятельным аналитикам: Эмили Феррис из британского аналитического центра Royal United Services Institute (RUSI) и Марку Галеотти, одному из наиболее авторитетных специалистов по России. Их взгляды различаются, но вместе они формируют трёхмерный анализ возможных причин, которые могут подтолкнуть Путина к переменам именно в 2026 году.
❖ Феррис: провал «воссоединения» — угроза самой конструкции режима
Согласно анализу Эмили Феррис, Кремль потерпел неудачу в достижении своих первоначальных целей в Украине. Россия удерживает около 20% украинской территории, но это соотношение остаётся практически неизменным уже три года. При этом, как подчёркивает аналитик, главная цель — вовсе не территория, а идеологическое «воссоединение» Украины, России и Беларуси.
«Если Путин откажется от этой идеи, он подорвёт один из главных столпов собственной легитимности», — говорит Феррис.
В этом смысле для Кремля вопрос о прекращении войны напрямую связан с вопросом о сохранении режима. Но если эта система начинает перегреваться, возникает потребность в тактической перегруппировке. И вот здесь возможен сценарий: временное перемирие в 2026 году — не как признание поражения, а как стратегическая пауза.
«Я могу представить себе, что в 2026 году перемирие станет для России интересным вариантом. Тогда Москва сможет “пересидеть” срок администрации Трампа — и позже попробовать добиться смены власти в Киеве через политику», — отмечает она.
Тем не менее, подчёркивает Феррис, такое решение возможно только в случае, если оно несёт Кремлю одностороннюю выгоду. Ни о каком честном компромиссе речи не идёт. Путин будет готов притормозить войну лишь тогда, когда это укрепит его позиции, а не ослабит их.
❖ Галеотти: фронт в тупике, а экономика — на грани перегрева
Марк Галеотти исходит из другой логики: он не верит в то, что Украина сможет принудить Россию к отступлению на поле боя, но при этом считает, что именно внутреннее экономическое давление может изменить поведение Кремля.
«Он не был готов к переговорам даже тогда, когда потерял территории в районе Курска. Если Украина сможет угрожать сухопутному коридору на Крым — это может его встревожить. Но такой сценарий маловероятен», — считает он.
Зато фактор экономики — куда более реальный рычаг. Российская армия, по его словам, к 2026 году, вероятно, исчерпает запасы техники советского производства, а закупка и производство нового вооружения требуют колоссальных средств.
«Мы приближаемся к фазе стагфляции. Возможно, уже в конце 2025-го или в 2026 году начнут звучать вопросы: “оружие или масло?”»
Именно тогда, по его прогнозу, может начаться скрытая эрозия общественной поддержки. Прямой угрозы режиму он не видит — структура российской власти устроена так, что все следят друг за другом, и ни один элемент не готов первым пойти на риск. Но снижение боеспособности армии и рост внутреннего недовольства — это тренд, с которым Кремль не может не считаться.
«Опыт мятежа Пригожина показал неготовность армии защищать Путина — но и неготовность выступить против него. Это был акт нейтралитета, а не мятежа», — подчёркивает Галеотти.
❖ Китай: молчаливый союзник, выигрывающий от затяжной войны
Оба эксперта обращают особое внимание на внешнеполитический фактор — Китай. Хотя на Западе сохраняются иллюзии, что Пекин может сыграть роль посредника или даже надавить на Путина, и Феррис, и Галеотти категорически не верят в такой поворот.
«Си Цзиньпин высказывает сожаления по поводу экономических последствий конфликта, но в реальности Китай теперь в более выгодной позиции. Он усилил рычаги влияния над Москвой. Если бы Си попытался диктовать условия, отношения могли бы быстро испортиться», — объясняет Эмили Феррис.
Галеотти добавляет:
«Это выгодная война для Китая. Она отвлекает Запад, превращает Россию в зависимого вассала и потенциально даёт Пекину шанс стать миротворцем — если западные усилия провалятся».
Таким образом, Китай не будет мешать Путину продолжать войну. Он не заинтересован в её окончании, он заинтересован в её контролируемом продолжении — с максимальной выгодой для себя. Это исключает любые внешние сдерживающие факторы со стороны Пекина.
❖ Три вектора давления — почему 2026 год может изменить расчёты Кремля
Сопоставляя три ключевых вектора — идеологическое давление внутри режима (Феррис), экономическое изнеможение (Галеотти) и внешнеполитическую инерцию при китайской поддержке, — становится ясно, почему 2026 год может оказаться критическим.
Путин не ищет мира — но он может искать передышку. Не потому что проиграл, а потому что даже устойчивой системе иногда требуется отступить, чтобы продолжить наступление позже.
«С точки зрения Путина, время — ресурс. Он может позволить себе ждать. Но может ли позволить себе проиграть?» — этот вопрос остаётся открытым.
А 2026 год — это, возможно, момент, когда Кремль впервые за долгое время окажется вынужден что-то уступить, чтобы удержать остальное.
Настоящая статья была подготовлена на основе материалов, опубликованных Der Standard. Автор не претендует на авторство оригинального текста, а представляет своё изложение содержания для ознакомительных целей.
Оригинальную статью можно найти по ссылке здесь.
Все права на оригинальный текст принадлежат Der Standard.
