Материал Саймона Шустера
Владимир Путин тщательно подготовился.
Он знал планировку атомной электростанции на юге Украины, источник воды, которая охлаждает её реакторы, и высоковольтные линии, по которым передаётся электроэнергия. Он знал, где недавно разорвался снаряд, пробив дыру в крыше одного из зданий, и где начался пожар во время захвата объекта российскими войсками весной 2022 года. Он также знал, возможно лучше любого другого, насколько опасно превращать станцию в поле боя.
«Он знал всё с удивительной точностью, — говорит Рафаэль Гросси, глава ядерного надзора ООН, Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ). — Не просто в общих чертах. Он знал всё, вплоть до технических деталей». Гросси несколько раз встречался с Путиным, обсуждая противостояние вокруг атомной электростанции, которая по-прежнему находится под контролем российских сил в Запорожской области на Украине. Их первая встреча — во дворце под Санкт-Петербургом в октябре 2022 года — убедила Гросси, что станция занимает непропорционально большое место в военной стратегии Путина. «Она стала чем-то большим, чем просто объект», — говорит он.
Даже базовые детали происходящего звучат как неуклюжий сюжет апокалиптического триллера. Армия вторжения захватила крупнейшую в Европе атомную станцию, взяла в заложники тысячи её сотрудников и превратила территорию — где хранится крупный запас ядерного топлива — в передовую базу посреди действующей зоны боевых действий. Ни один из этих фактов серьёзно не оспаривается. Их подтверждают спутниковые снимки, свидетельства очевидцев, инспекторы ООН по ядерной безопасности, прямые заявления российских чиновников и кадры, снятые внутри станции.
Для Путина Запорожская АЭС — ценный актив, разменная монета, с помощью которой можно добиваться уступок от Запада. В глазах украинцев и многих их союзников картина выглядит не просто мрачной — она исключительная по уровню риска. Кризис разворачивается в той же стране, где произошла худшая ядерная катастрофа в истории человечества: взрыв реактора № 4 Чернобыльской АЭС в 1986 году, в часе езды к северу от Киева. Ту катастрофу вызвали цепочка технических ошибок и халтурная инженерия. Нынешний кризис в Запорожье, напротив, создан Путиным, который почти четыре года назад приказал оккупировать станцию. С тех пор ни одной великой державе и ни одному международному институту не удалось ослабить его хватку.
Гросси, возглавляющий один из таких институтов, это признаёт. Из своего офиса в Вене, где мы встречались для интервью в прошлом году, аргентинский дипломат и глава МАГАТЭ пытался удерживать Запорожскую АЭС в повестке ООН, но во многом безуспешно. На недавней Генассамблее в сентябре вопрос почти не поднимался. Напротив, в то время как мировые лидеры собирались в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке, станция на юге Украины оказалась на грани очередного кризиса. Вечером 23 сентября ожесточённые бои вблизи Запорожья оборвали внешнее электроснабжение станции. Это было 10-е подобное отключение с момента захвата объекта Россией — и оно почти не попало в мировую новостную повестку. Лишь спустя примерно неделю, когда длительность блэкаута превысила все предыдущие, тема стала прорываться в заголовки.
Эксперты по ядерной безопасности, включая Гросси и его команду в МАГАТЭ, настаивают: риски на станции остаются опасно высокими. В 2022 году россияне перевели её в режим «холодного останова», и с тех пор реакторы не производят электричество. Но во время недавнего обесточивания системы охлаждения работали на аварийных дизель-генераторах. Если эти системы откажут — или просто кончится дизель, — у станции не останется способа предотвратить перегрев ядерного топлива в активных зонах и потенциальный расплав.
Администрация Президента Дональда Трампа, ведя переговоры с Гросси и обеими воюющими сторонами на Украине, пыталась организовать восстановление энергоснабжения, сообщил TIME высокопоставленный представитель США. «Россияне согласились. Украинцы недавно тоже согласились. Команда Гросси прямо сейчас устраняет проблему», — сказал этот чиновник 17 октября. На следующий день Гросси подтвердил, что ремонт начался. Хотя он «займёт некоторое время», теперь «в конце тоннеля наконец-то виден свет», добавил он.
Но восстановление линий не решит более широкий тупик вокруг будущего реакторов. Пока нет соглашения о прекращении войны, они останутся на линии фронта, уязвимые для боёв вокруг станции. Гросси в последних заявлениях подчёркивает: аварийное питание остаётся «последней линией обороны» объекта. На седьмой день последнего блэкаута он говорил: «Это очевидно неустойчивая ситуация с точки зрения ядерной безопасности».
Как бы там ни было, таков стал статус-кво — катастрофа замедленного действия, остановить которую способен один человек. Но Путин не проявил готовности ослабить хватку. А его визави предпочли пустить вопрос на самотёк, будто борьба за контроль над атомной станцией не тянет на чрезвычайную ситуацию в мире, оглохшем от непрерывного звона тревог.
Русские предприняли первую попытку захвата Запорожской станции в самые первые дни вторжения. Их танки и бронеколонны двигались на север из Крыма вглубь украинских земель вдоль Днепра. Станция стоит на излучине реки у города Энергодар, где тогда жили чуть более 50 000 человек.
Многим из них, включая тысячи сотрудников станции и их семьи, поначалу удалось задержать продвижение российских войск. Они перекопали объездные дороги и соорудили импровизированные баррикады, перекрыв трассу бетонными плитами и кучами старых шин. «Наша цель была не дать им ворваться как блицкриг», — говорит мэр Энергодара Олег Орлов, помогавший организовывать оборону.
Несколько дней это работало. Захватчики не открывали огонь по толпам безоружных местных жителей на заграждениях. Но вечером 3 марта 2022 года российские войска вернулись с приказом взять объект силой. Завязавшийся бой с подразделением украинской Нацгвардии продолжался всю ночь и до утра; по станции били из крупнокалиберных пулемётов и артиллерии, загорелось одно из административных зданий. Орлов ушёл в подполье, изо всех сил налаживая поставки еды, лекарств и, где удавалось, эвакуацию жителей.
Закрепившись, российские командиры сперва пытались успокоить население. Им нужно было, чтобы персонал станции продолжал работать. Захватчики не умели управлять реакторами; большинство солдат никогда не видели АЭС изнутри. Расхаживая с автоматами по щиту управления, они походили на угонщиков, ворвавшихся в кабину пилотов и не знающих, как вести самолёт.
Один из их командиров, полковник Росгвардии Сергей Довгань, стал исполнять обязанности коменданта города. Он и его люди установили «таксу» около 700 долларов за выезд из Энергодара; взятки собирали на блокпосте на выезде, утверждают украинские следователи и местные свидетели. Параллельно Довгань пытался обуздать самые вопиющие злоупотребления, опасаясь, что они сорвут контроль над горожанами. В одном из телефонных разговоров, перехваченном украинскими спецслужбами и переданном TIME, Довгань обсуждает случаи «мародёрства» и «терроризирования» мирных жителей. «Я займусь этим. Потише», — говорит он, согласно стенограмме.
Примерно через две недели после начала оккупации, когда агенты ФСБ — главной российской спецслужбы — стали перехватывать управление городом, насилие и пытки приняли систематический характер, утверждают украинские следователи и пострадавшие. Среди последних был Иван Самойдюк, заместитель мэра Энергодара. В середине марта 2022-го российские оккупационные власти позволили ему выехать на пару дней за грузом продуктов и лекарств в соседний город под контролем Украины. Его жене и детям выехать не дали, чтобы он не сбежал.
Вернувшись и раздав помощь, Самойдюк ехал домой, когда его остановили российские военные, затолкали в машину и надели на голову мешок. По его словам, следующие 323 дня он провёл у них в неволе: сначала в одиночке в оккупированном Мелитополе, затем — в грязном гараже, переоборудованном под импровизированную тюрьму неподалёку. Его держали в полной изоляции, регулярно били, лишали еды и сна, рассказал он мне уже после освобождения.
«Спать было невозможно, — говорит он о первой тюрьме, где пробыл 135 дней. — Стоит задремать — и снова слышны звуки пыток из соседних камер». (Самойдюк отказался обсуждать применявшиеся к нему методы, «чтобы не переживать это заново».)
Цель захватчиков, по словам Самойдюка, была сделать его коллаборантом, чтобы он вернулся в Энергодар и убеждал людей принять российскую оккупацию. Особенно настойчиво россияне добивались лояльности ядерных инженеров и прочего персонала станции. Привлечь российских атомщиков в зону боёв почти не удавалось, добровольцев было мало. Поэтому украинских инженеров заставляли работать фактически как заложников. Им приказывали отказаться от украинского гражданства и получить российские паспорта, утверждают следователи и свидетели.
«Росатом» — российская государственная ядерная корпорация — взял управление станцией весной 2022 года (компания многократно отказывалась от интервью). Реакторы остановили, выработка электроэнергии прекратилась, а риск катастрофического расплава снизился. Но инженерам по-прежнему необходимо охлаждать топливо внутри реакторов — непрерывной прокачкой воды. Если тепловыделяющие сборки перегреются, может произойти разрушение с выбросом радиации, которая ветром понесётся в любом направлении. Любая угроза системам охлаждения, подчёркивает Гросси, «ставит под риск безопасность и защищённость станции и крайне осложняет работу многих её систем безопасности».
Для киевского руководства оккупация станции стала уникальным моментом ужаса и беспомощности в год, богатый и на то и на другое. В ночь начала штурма помощники президента Владимира Зеленского допоздна оставались в командном центре — укреплённом бункере глубоко под президентским комплексом. Вести со станции пришли ранним утром, когда двое его помощников сидели в конференц-зале бункера, пили виски с колой и следили за лентами.
Один из них, Кирилл Тимошенко, заметил сигналы бедствия со станции. Он вывел на компьютер видеопоток с её камер. На экране в реальном времени был виден штурм. «Они просто лупили по ней из танков», — рассказал позже Тимошенко. Трассирующие очереди белыми полосами прочерчивали кадр, а менеджеры станции через громкоговоритель обращались к нападавшим: «Немедленно прекратите огонь! Вы угрожаете безопасности всего мира!»
На тот момент небольшой отряд Нацгвардии Украины находился на объекте. Тимошенко связался с их командиром и помчался искать начальство. «Я бегал по коридорам и наткнулся на Президента, — вспоминает он. — Говорю: “По АЭС стреляют танки. Там идёт бой”».
Президент не мог отправить подкрепления: части были связаны боями на других отрезках фронта, который тогда тянулся почти на тысячу миль по северу, востоку и югу страны. Зеленский видел только один способ повлиять на ситуацию. До рассвета он подготовил заявление, сел за компьютер в бункере и зачитал его: «Европейцы, проснитесь, пожалуйста! Впервые в нашей истории, в истории человечества, террористическое государство прибегло к ядерному терроризму».
Новость об атаке облетела мир, протесты прошли в ряде европейских столиц. Из бункера Зеленский по видеосвязи обратился к нескольким таким акциям, включая демонстрацию в Вене, где базируется ядерный регулятор ООН. Вскоре выступил и Гросси: российская атака, заявил он, создала «беспрецедентную опасность» ядерной катастрофы.
Но у МАГАТЭ, чья рутина — инспекции ядерных объектов по миру, не было «пособия» на такой случай. Эксперты готовились к чему угодно — аномальной погоде, терактам, случайному падению самолёта на реактор, — но не к тому, что атомная станция окажется на линии фронта. «Готового плана не было — предвидеть это было невозможно», — сказал мне Гросси. «В те первые часы мы боялись аварии. Мы боялись битвы за станцию».
Самая ожесточённая попытка изменить статус-кво пришлась на лето — примерно через полгода после начала оккупации, когда украинские силы попытались отбить объект. Ночью флотилия лодок, часть из которых реквизировали у местных рыбаков, попыталась пересечь Днепр и высадиться на откосе у станции, рассказали трое украинских офицеров, причастных к планированию и выполнению операции.
Один из них, боец спецназа, говоря анонимно, вспоминает: он лежал в кромешной темноте трюма речной баржи рядом с десятками товарищей, вооружённых до зубов; через ПНВ они переглядывались в ожидании. Ожидание тянулось часами, но баржа так и не дошла. Передовые группы не смогли закрепиться на противоположном берегу. «В конце концов получили приказ отходить, — говорит он. — Задание провалилось».
По совпадению, Гросси и несколько коллег из МАГАТЭ как раз прибыли на Украину в разгар этой миссии. Сойдя с поезда на киевском вокзале, они поехали в президентский комплекс встретиться с Зеленским и заручиться разрешением на поездку на станцию. Президент сперва возражал: он опасался, что визит агентства ООН будет выглядеть как легитимация оккупации, говорит высокопоставленный украинский чиновник — участник встречи. Зеленский также хотел, чтобы ООН не ограничивалась ролью посредника или наблюдателя, а потребовала вывода российских сил.
Гросси возразил: у МАГАТЭ нет мандата предъявлять такие требования. Агентство подотчётно Совбезу ООН, где у России право вето. Он не мог выглядеть принимающим чью-то сторону. «Нам нужно было сохранять объективность», — говорит он. По его словам, задача миссии — оценка повреждений и рисков, а также размещение постоянной группы наблюдателей ООН на объекте. Без согласия и Москвы, и Киева это невозможно.
После многочасовых переговоров Зеленский уступил. Добравшись до города Запорожья, группа безопасности Гросси прошла вперёд разведать путь к станции: он пролегал через «ничейную землю» между позициями. «Это была даже не грунтовая дорога», — вспоминает Гросси. Охрана вернулась с вердиктом: колонна не пройдёт. В районе шли интенсивные бои, небо пересекали артиллерийские снаряды и боевые дроны. «Шла военная операция — попытка штурма станции десантными группами через реку», — говорит он.
Лишь спустя более суток Гросси и его команда добрались до российского блокпоста, где их показно радушно встретили офицеры. До станции их довели с военным эскортом: российские вертолёты и бронетехника шли в строю. «Зрелище было очень впечатляющим, — вспоминает Гросси. — Очень драматичным».
Под присмотром российских офицеров делегация ООН осмотрела объект и встретилась с украинским персоналом. Почти 5000 сотрудников — от работников столовой до ядерных физиков — оставались на местах, обеспечивая безопасную эксплуатацию. Многие были в форме украинской госкомпании «Энергоатом». «Они говорили, что это украинский объект, — вспоминает Гросси, — и что работают под надзором украинского регулятора».
В первые недели оккупации россияне терпели такую «несговорчивость» и позволили Гросси разместить на станции постоянную миссию: инспекторы МАГАТЭ ротуются каждые несколько месяцев. Но доступ был не везде: например, пультовая оставалась закрытой.
Та первая миссия предвосхитила затяжной тупик, длящийся уже свыше трёх лет. По-прежнему неясно, собирается ли Путин перезапускать реакторы, чтобы питать оккупированные районы Украины, или намерен обменять объект на дополнительные территории и иные уступки. Бои в регионе периодически обрывают энергоснабжение самой станции. Каждый раз это вызывает заявления обеспокоенности МАГАТЭ и призывы о помощи со стороны украинских властей. Но закончить противостояние не удаётся никому.
После последнего блэкаута в конце сентября украинские власти обвинили Россию в преднамеренном отсечении станции от энергосистемы Украины — возможно, с целью попытки подключить её к российским высоковольтным линиям. «Москва пытается водить за нос МАГАТЭ и всю техническую и дипломатическую общественность, делая вид, что проблема вызвана кем угодно, только не ею самой», — заявил министр иностранных дел Украины Андрей Сибига.
На протяжении всей войны станция оставалась одним из важнейших рычагов Путина в попытках добиться прекращения огня. С момента вступления в должность в январе Президент Дональд Трамп несколько раз обсуждал с Путиным вопрос АЭС — и по телефону, и лично, что следует из официальных отчётов этих бесед. После одной из таких бесед в марте Трамп предположил, что США могли бы взять станцию под свой контроль у России. США, сказал он, «могли бы очень помочь в эксплуатации этих станций благодаря своему опыту в электроэнергетике и коммунальном хозяйстве».
Госсекретарь Марко Рубио позднее уточнил, что идея обсуждалась и с Президентом Зеленским. «Американское владение этими станциями стало бы лучшей защитой этой инфраструктуры и поддержкой украинской энергосистемы», — говорится в его мартовском заявлении. В следующем месяце Стив Уиткофф, специальный посланник Трампа на переговорах с Кремлём, обсудил идею с Путиным и включил её в предложенные «рамки» мира на Украине. Как следует из копии предложения, опубликованной Reuters, Украина получила бы хотя бы часть формального права собственности на объект, но функционировал бы он «под контролем и управлением США», причём электроэнергия «распределялась бы между обеими сторонами». Украинцы, однако, отвергли любой план, при котором объект остаётся хотя бы частично в российских руках. В рамках любого будущего мирного соглашения Зеленскому, возможно, придётся согласиться на «совместное распределение объёмов энергии», вырабатываемой станцией, сообщил 17 октября высокопоставленный представитель Администрации Трампа TIME. Это остаётся центральным элементом мирного процесса, который продвигает Белый дом.
Тем временем, пока переговоры продвигались рывками, российские силы продолжали использовать территорию станции как военную крепость, утверждают инспекторы ООН и другие свидетели. Периметр они усыпали минами, на склад свозили оружие, внутри дислоцировались войска. На опубликованном одним из оккупантов видео, по-видимому, видны ряды военной техники, припаркованной в турбинном зале. Для Путина и его генералов станция служила плацдармом для продвижения дальше на юг Украины.
Эти попытки в основном провалились. Севернее Днепра территория Запорожья остаётся под контролем Украины. Но города и посёлки, расположенные ближе всего к АЭС, подвергаются непрерывным обстрелам российской артиллерии, ракет и ударных дронов. Многие атаки, судя по всему, исходят из района вокруг станции. «Нас используют как мишень для пристрелки», — говорит Евгений Евтушенко, бывший мэр Никополя, города прямо напротив станции через реку.
Когда я навещал Евтушенко в прошлом году, он поднял меня на крышу мэрии посмотреть на АЭС вдали: её градирни виднелись на горизонте в нескольких милях. Внизу улицы пустовали. Почти все жители Никополя уехали: постоянная угроза ударов с воздуха делала опасным даже просто выйти из дома. Российские дроны начали целенаправленно бить по гражданским, сказал Евтушенко. На той неделе один дрон влетел в гараж женщины в момент, когда она ставила машину. Взрыв убил её.
Даже если шансов освободить станцию силой у украинских военных не было, Евтушенко надеялся, что наблюдатели ООН, находящиеся там, смогут хотя бы надавить на россиян, чтобы те прекратили обстрелы его города. Подойдя к шкафу, он достал осколок размером с грецкий орех: тот пробил окно и застрял в потолке после ракетного удара. Евтушенко попросил меня передать его Гросси.
На следующей неделе, когда я посетил штаб-квартиру МАГАТЭ в Вене, этот «сувенир» подействовал на директора агентства как личный упрёк. Перекатывая осколок в ладони, Гросси поблагодарил за передачу и попросил отправить ответ. МАГАТЭ не может закончить оккупацию станции. Оно также не в силах заставить россиян перестать использовать объект как стартовую площадку для атак. Но это не делает миссию наблюдателей ООН менее ценной, сказал он.
«Если вы из Никополя, вы не хотите увидеть ядерную аварию на другом берегу реки», — сказал Гросси. МАГАТЭ и его сотрудники полны решимости предотвратить такую катастрофу и рискуют жизнями, чтобы этого добиться. «Я считаю это очень важным, и мы продолжим», — добавил он. Взглянув на осколок в руке, Гросси сказал: «Эта история пишется день за днём. Мы не знаем её финала».
Статья, размещенная на этом сайте, является переводом оригинальной публикации с Time. Мы стремимся сохранить точность и достоверность содержания, однако перевод может содержать интерпретации, отличающиеся от первоначального текста. Оригинальная статья является собственностью Time и защищена авторскими правами.
Briefly не претендует на авторство оригинального материала и предоставляет перевод исключительно в информационных целях для русскоязычной аудитории. Если у вас есть вопросы или замечания по поводу содержания, пожалуйста, обращайтесь к нам или к правообладателю Time.
