Концентрация власти как политический сигнал
Последние события в высших эшелонах китайской армии ясно показывают: Си Цзиньпин действует не реактивно, а стратегически. Антикоррупционные расследования против ключевых генералов, включая давних союзников председателя КНР, указывают на более глубокий процесс — перестройку всей архитектуры власти накануне решающих лет.
Сегодня Си одновременно занимает три ключевые должности, которые в китайской системе определяют реальное управление страной:
он является генеральным секретарём Коммунистической партии, председателем КНР и главой Центральной военной комиссии. Именно последняя роль обеспечивает контроль над Народно-освободительной армией — структурой, которая исторически играла решающую роль в борьбе за власть в Китае.
От Мао к Дэну — и обратно
Подобная концентрация власти не является новшеством. Мао Цзэдун строил персоналистскую модель, в которой партия, государство и армия были фактически объединены в одном центре принятия решений.
После его смерти Дэн Сяопин попытался избежать повторения подобной системы, формально разделяя посты и продвигая коллективное руководство. Однако даже Дэн ясно понимал: контроль над армией важнее любых титулов. Именно руководство Центральной военной комиссией позволяло ему оставаться главным арбитром китайской политики.
Си Цзиньпин, по сути, объединил обе модели:
он восстановил концентрацию власти, характерную для эпохи Мао, но при этом действует куда более институционально и расчётливо, чем его предшественники.
Военные чистки и страх перед альтернативными центрами влияния
Расследования в отношении высших генералов НОАК выглядят особенно показательными. Речь идёт не о фигурах второго эшелона, а о людях, которые десятилетиями находились в центре военного управления и обладали собственными сетями лояльности.
По мнению Bloomberg, столь масштабная зачистка ослабляет оперативную управляемость армии и временно снижает её готовность к сложным военным операциям. Однако политический эффект для Си может быть куда важнее военного: армия — единственная структура в Китае, которая исторически имела потенциал для самостоятельной политической игры.
Устраняя возможные очаги влияния, Си фактически закрывает для элит сценарии внутрипартийного сопротивления накануне ключевых решений.
Тайвань как элемент большой стратегии
Эта внутренняя трансформация совпадает по времени с ростом дискуссий вокруг Тайваня. Международные аналитики всё чаще говорят о формировании «окна возможностей» в середине десятилетия — периода, когда внешнеполитическая обстановка может показаться Пекину относительно благоприятной.
Как отмечают в Foreign Affairs, речь не обязательно идёт о немедленном военном вторжении. Куда более вероятны сценарии давления: демонстративные учения, частичная блокада, политическое и экономическое принуждение. Тайвань в этой логике становится не только геополитической целью, но и инструментом внутренней легитимации.
Успешное усиление давления на остров позволило бы Си представить себя лидером, приблизившим «историческое воссоединение», — мощный аргумент перед партийными элитами и обществом.
2027 год: выборы, съезд и наследие
В 2027 году Китаю предстоит очередной партийный съезд, и именно он может стать моментом окончательного закрепления Си Цзиньпина в статусе безальтернативного лидера. В этом контексте военные чистки, концентрация власти и тайваньское направление выглядят как элементы одной стратегии.
Си стремится одновременно:
- устранить потенциальных конкурентов внутри системы,
- гарантировать полную лояльность армии,
- и создать внешнеполитический нарратив, усиливающий его историческую роль.
Возвращение к персоналистской власти
Происходящее в Китае всё меньше напоминает модель коллективного руководства, сформированную после Мао, и всё больше — обновлённую версию персоналистского правления. Разница лишь в том, что сегодня эта система опирается не на харизму революционера, а на тщательно выстроенный контроль над институтами.
Как подчёркивают аналитики, именно сочетание внутренней зачистки и внешнего давления делает текущий момент особенно чувствительным. Тайвань, армия и партийная иерархия сходятся в одной точке — и от решений Си в ближайшие годы будет зависеть не только его собственное будущее, но и баланс сил во всей Восточной Азии.
