Башар Асад больше не у власти. Его портреты исчезли с фасадов, а сирийская столица встречает новых лидеров. Но у входа на авиабазу Хмеймим, построенную Россией в разгар войны, по-прежнему висит выцветшее изображение Владимира Путина. Единственное, что изменилось: теперь базу охраняют не российские солдаты, а бойцы группировки Хайат Тахрир аш-Шам — тех самых, кого Москва до недавнего времени называла террористами.
Добро пожаловать в новую Сирию — страну, где диктатор свергнут, но иностранное влияние только усилилось. В центре этой истории — Россия, которая из опоры старого режима теперь пытается стать партнёром нового. Это не миротворческая операция, это политический ребрендинг. Вопрос только в одном: кто играет с кем — и кто кого переиграет?
Война закончилась. Присутствие осталось
В декабре 2015 года, когда Асад контролировал лишь четверть территории Сирии, российская авиация начала массированные удары с базы Хмеймим. «Иногда отсюда поднимались сотни самолётов в день», — отмечает Der Spiegel. В зону бомбардировок попадали как оппозиционные силы, так и гражданское население.
Несмотря на это, Ахмед аш-Шаа заявил вскоре после прихода к власти о желании установить с Россией «прочные стратегические отношения». Даже среди его сторонников подобные заявления вызывают недоумение: «Почему?» — задаются вопросом активисты.
Ответ — в геополитике и экономике. В течение последних месяцев Россия не только не покинула Сирию, но и усилила своё влияние: в марте она доставила в страну свеженапечатанную валюту и танкер с топливом. Параллельно с этим Москва сменила тональность: в декабре министр иностранных дел РФ называл ХТШ «террористами», но уже в январе — «сирийскими друзьями». Путин провёл первый телефонный разговор с Шаа и выразил заинтересованность в «практическом сотрудничестве».
Базы — как инструмент влияния
На первый взгляд казалось, что Россия готовится к уходу. В декабре началась эвакуация части техники с базы Хмеймим, были демонтированы РЛС и комплексы ПВО. В порту Тартус российские корабли начали покидать Средиземное море — их возвращение домой заняло месяц, ведь из-за закрытого прохода через Босфор им пришлось обогнуть Европу.
Но это был лишь манёвр. Москва вложила миллиарды в военную инфраструктуру в Сирии — и не готова всё это просто так отдать. База Хмеймим остаётся стратегическим узлом, через который шло снабжение операций в Ливии, Судане и ЦАР. Российские базы в Сирии стали ключевым элементом внешнеполитической стратегии Кремля, и Кремль не собирается отказываться от них, несмотря на смену режима в Дамаске. Поэтому Россия делает всё возможное, чтобы сохранить своё влияние — даже если придётся закрыть глаза на прошлые противоречия с новыми властями.
Зависимость Шаа
Сам Шаа не в состоянии противостоять российскому влиянию. Страна разорена. 90% сирийцев живут за чертой бедности, хлеб подорожал в восемь раз, электричества почти нет. Бывшие полицейские силы, лояльные Асаду, были распущены. Контроль на местах — в руках полевых командиров. В марте одни из них устроили бойню в алавитском селе.
В этой ситуации Россия выступает как единственный гарант стабильности — пусть даже иллюзорной. Как подчёркивает Мэттью Левитт, бывший сотрудник Минфина США, новый режим не может выжить без внешней поддержки: «Если русские готовы инвестировать — Шаа не скажет «нет»».
Тем более что Запад колеблется. Обещанная помощь от Катара заморожена из-за действующих американских санкций. Россия же под столь плотным санкционным давлением после вторжения на Украину, что ей уже всё равно. Как говорит Левитт, «русские могут позволить себе делать в Сирии то, что другим запрещено».
Политика — как торговля
Кроме материальной помощи, Россия предлагает политические инструменты. Шаа и ХТШ по-прежнему числятся в террористических списках ООН. Это блокирует не только финансовые потоки, но и возможность Шаа свободно передвигаться. «Если он хочет выйти из этого списка — без России и её вето в Совбезе ООН ему не справиться», — отмечает политолог Руслан Сулейманов.
Однако у Кремля есть и красные линии. В январе Дамаск обратился с просьбой выдать Башара Асада, находящегося в изгнании в России. Ответ был отрицательным. Асад остаётся под защитой. И это — принципиальный момент. Как пишет Der Spiegel, Россия не может допустить, чтобы другие авторитарные режимы усомнились в её лояльности. Если Асад окажется в руках врагов, это будет сигналом всем прочим союзникам Кремля: Москва может предать.
Тайная жизнь Хмеймима
По сообщениям сирийских правозащитников, в том числе основателя SNHR Фаделя Абдулгани, на территории авиабазы до сих пор скрываются представители старого режима. «Высшие чиновники всё ещё там», — утверждает он. Хмеймим описывается как «государство в государстве» — с собственной инфраструктурой, электричеством, медпунктами и даже культурной программой.
Когда в марте произошли столкновения между силами ХТШ и остатками сторонников Асада, база открыла ворота для беженцев. По данным МИД РФ, убежище получили до 9000 человек, в том числе алавиты и лоялисты. В соцсетях появилось видео: сотни людей у ограды базы, дети бегут за российскими солдатами, мужчины требуют «международной защиты».
Российский телеканал RT демонстрирует кадры, где сирийские семьи расстилают одеяла прямо на бетонных плитах авиабазы — под присмотром российских солдат. Месседж ясен: Россия — защитник, а не агрессор.
Путин в ловушке собственных союзов
Как утверждает аналитик Руслан Сулейманов из Carnegie Endowment, Россия оказалась в ситуации двойного давления. С одной стороны — желание сохранить базы, логистику и влияние. С другой — раздражение внутри самой российской армии, где помнят, как ещё вчера гибли от рук тех, с кем сегодня ведутся переговоры.
«Уступки ХТШ могут вызвать ярость среди военных», — говорит Сулейманов. И добавляет: «Для Путина важно сохранить лицо. Но слишком большая гибкость в Сирии может стоить ему доверия в собственных рядах».
А ведь Шаа уже начал ставить условия: он хочет убрать ХТШ из списков террористических организаций, получить международную помощь и избавиться от остаточных структур режима. Всё это требует политического манёвра, в котором Россия — обязательный участник. У Шаа просто нет сил вытеснить Кремль с территории страны. «Он слишком слаб», — говорит Абдулгани. И добавляет: «А Запад слишком пассивен, чтобы предложить альтернативу».
Игра продолжается
Россия остаётся. Не потому что её пригласили, а потому что она слишком многое поставила на кон. Потеря Сирии — это не только потеря геополитической позиции. Это сигнал, что Москва больше не контролирует даже тех, кого спасла. А потому Кремль выбирает двойную игру — сотрудничать с новыми, не предавая старых. Пока это работает. Но это игра на истощение — и однажды ставка может оказаться выше, чем Кремль готов заплатить.
Настоящая статья была подготовлена на основе материалов, опубликованных Der Spiegel. Автор не претендует на авторство оригинального текста, а представляет своё изложение содержания для ознакомительных целей.
Оригинальную статью можно найти по ссылке здесь.
Все права на оригинальный текст принадлежат Der Spiegel.
