ЧЖЭН ВАН — профессор дипломатии и международных отношений, директор Центра исследований мира и конфликтов в Университете Сетон-Холл. Автор книги «Никогда не забудем национальное унижение: историческая память в китайской политике и международных отношениях» (Never Forget National Humiliation: Historical Memory in Chinese Politics and Foreign Relations).
Визит президента Дональда Трампа в Китай в середине мая был наполнен тщательно срежиссированными фотосессиями, дипломатической торжественностью и объявлениями о крупных коммерческих сделках. Однако более глубокое значение саммита состоит в том, что Вашингтон и Пекин начинают признавать: ни одна из сторон не способна заставить другую подчиниться. После многих лет торговых войн, технологических ограничений и военного соперничества две страны обнаруживают пределы принуждения.
Это не означает, что две сверхдержавы примирятся или повернут время вспять, вернувшись к политике, основанной на вовлечении. Это означает начало нового мира G-2 — мира, в котором Соединенные Штаты и Китай могут ограничивать, наказывать и дестабилизировать друг друга, но не могут ни доминировать друг над другом, ни исключить друг друга. Соединенные Штаты остаются главной военной державой мира, но Китай теперь способен противодействовать проецированию американской силы в западной части Тихого океана. Вашингтон и Пекин могут нанести существенный ущерб экономикам друг друга, но ни один из них не способен помешать другому оставаться крупным экономическим и технологическим игроком.
Саммит в Пекине подтверждает, что идея G-2, которую Трамп вскользь озвучил в прошлом году в Южной Корее, становится реальностью. В этом новом мире G-2 Соединенные Штаты и Китай не управляют миром совместно, но они структурно связаны конкурентным сосуществованием — отношениями, в которых ни одна из сторон не может добиться победы на собственных условиях и ни одна не может позволить себе быть втянутой в длительный конфликт. После неудачных попыток обеих сторон «победить» сложились условия для более стабильного и продуктивного соперничества между Вашингтоном и Пекином.
ЗА ПРЕДЕЛАМИ ВЗАИМНОГО УНИЧТОЖЕНИЯ
Во время холодной войны относительная стабильность между Соединенными Штатами и Советским Союзом держалась на взаимно гарантированном уничтожении. Каждая сторона обладала способностью уничтожить другую с помощью ядерного оружия, и каждая понимала, что полномасштабная война не оставит настоящего победителя и причинит непоправимый ущерб. Взаимно гарантированное уничтожение не положило конец идеологическому соперничеству или геополитической конкуренции между двумя сверхдержавами, но заставило их признать пределы принуждения. Оно помогло сохранить тревожный холодный мир.
Сегодняшние американо-китайские отношения не являются повторением холодной войны. Две страны не разделены на противостоящие экономические и политические блоки, как это было с Соединенными Штатами и Советским Союзом. Несмотря на продолжающиеся усилия по разъединению и снижению взаимозависимости, Вашингтон и Пекин остаются встроенными в одну и ту же глобальную экономику, технологическую экосистему, финансовые сети и цепочки поставок. Эти связи создают тип конкуренции, отличающийся от американо-советского противостояния, но способный по-своему способствовать стабильности.
Последнее десятилетие многие политики в Вашингтоне считали, что Соединенные Штаты могут превзойти Китай в конкуренции или, по крайней мере, сдержать его подъем. Президенты обеих партий стремились сохранить технологическое и экономическое преимущество над Китаем. Они вводили пошлины, экспортный контроль и ограничения на инвестиции, а также пытались координировать действия с союзниками в Европе и Индо-Тихоокеанском регионе, перестраивая критически важные цепочки поставок в сторону от Китая.
Тем временем в Пекине росла уверенность, что время работает на Китай. В официальных речах, сообщениях государственных СМИ и политических комментариях всё большее влияние получала идея о том, что «Восток поднимается, а Запад приходит в упадок». Некоторые китайские стратеги считают, что политическая поляризация, институциональная дисфункция и внутренний хаос в Соединенных Штатах являются признаками того, что американский упадок уже не прогноз, а начавшийся процесс.
Недавние события доказали, что обе эти позиции были нереалистичными. Китай добился крупных успехов в области искусственного интеллекта, робототехники, передового производства и военных технологий. Запуск DeepSeek, созданной в Китае большой языковой модели, которая показывает результаты, сопоставимые с американскими аналогами, при значительно меньшей цене и меньших вычислительных мощностях, стал мощным напоминанием о том, что американские ограничения не остановили быстрое технологическое развитие Китая. И хотя китайские отечественные чипы для ИИ всё еще отстают от произведенных в Соединенных Штатах, китайские компании продвигаются именно в тех секторах, которые Вашингтон пытался контролировать наиболее жестко.
В то же время, какой бы острой ни была американская дисфункция, Соединенные Штаты не исчезают. Они по-прежнему обладают непревзойденными преимуществами в финансах, технологиях, высшем образовании, рынках капитала и корпоративной мощи. К середине мая американская компания Nvidia достигла рыночной стоимости примерно 5,7 трлн долларов — больше, чем прогнозируемый ВВП Германии, третьей по величине экономики мира. И несмотря на агрессивное поведение Вашингтона и пренебрежительную риторику в отношении партнеров, союзники продолжили сотрудничать с Соединенными Штатами в сфере технологического контроля, включая усилия по снижению зависимости от китайских цепочек поставок.
ДОМИНИРОВАНИЕ НЕВОЗМОЖНО
Китай нелегко запереть, а Соединенные Штаты нелегко вытеснить. В результате возникает не взаимно гарантированное уничтожение в смысле холодной войны, а две новые формы взаимного сдерживания, которые делают сосуществование необходимым.
Первая — это взаимное лишение возможности доминирования. В западной части Тихого океана, особенно вокруг Тайваня и вдоль первой островной цепи, которая тянется от Японии через Филиппины к Южно-Китайскому морю, Соединенные Штаты по-прежнему обладают мощными военно-морскими и военно-воздушными силами, прочной сетью союзов и ядерным сдерживанием. Но по мере того как Китай нарастил свои ракетные, военно-морские, авиационные и разведывательные возможности, Соединенные Штаты больше не могут исходить из предположения, что они способны действовать в регионе без сопротивления. Если Китай заблокирует Тайвань или попытается высадить десант на его берегах, вопрос будет уже не в том, решат ли Соединенные Штаты прийти острову на помощь, а в том, смогут ли они сделать это при приемлемой цене.
Китаю не нужно превосходить Соединенные Штаты в глобальном масштабе, чтобы осложнить Вашингтону проецирование силы в регионе. Пекину достаточно сделать вмешательство дорогостоящим, неопределенным и опасным. Согласно недавнему исследованию политологов Николаса Андерсона и Дэрила Пресса, в случае конфликта вокруг Тайваня Соединенные Штаты оказались бы крайне уязвимы, поскольку Китай мог бы нанести удары по базам, с которых должны были бы действовать американские самолеты, и ограничить способность Вашингтона поддерживать воздушные операции.
Но Китай тоже не способен доминировать в западной части Тихого океана. У него нет военных возможностей, чтобы вытеснить Военно-морские и Военно-воздушные силы США из региона; он также не может устранить роль американских союзов и глобальных военных сетей, подводных лодок и возможностей дальнего удара. Регион не переходит от американского доминирования к китайскому доминированию; вместо этого каждая сторона достаточно сильна лишь для того, чтобы лишать другую возможности установить контроль. Каждая сверхдержава может оспаривать свободу действий другой и делать любую попытку получить решающее преимущество опасной.
ИЛЛЮЗИЯ ИСКЛЮЧЕНИЯ
Похожая логика действует в экономической и технологической сферах, где Вашингтон и Пекин входят в другую, более стабильную модель: взаимное лишение возможности исключения. Соединенные Штаты могут создавать издержки для Китая, ограничивая доступ китайских компаний к рынкам, проверяя китайские инвестиции в США и координируя такие действия с союзниками. Подход администрации Байдена «маленький двор, высокий забор», при котором Вашингтон пытался жестко контролировать доступ Пекина к небольшому числу критически важных технологий, отражает преимущество Соединенных Штатов в отдельных передовых секторах. Но технологические успехи Китая также показали пределы такой политики. Соединенные Штаты могут замедлить доступ Китая к некоторым передовым технологиям, но не могут полностью исключить Китай из мировой экономики или остановить развитие им альтернативных возможностей.
Со своей стороны, Китай располагает мощными инструментами, которые может использовать против Соединенных Штатов. Он может ограничивать экспорт редкоземельных элементов и критически важных минералов, необходимых США для производства полупроводников, аэрокосмических систем, передового оружия и другой высокотехнологичной продукции. Огромные производственные мощности Китая и его гигантский внутренний рынок дают ему переговорную силу в отношении иностранных компаний, зависящих от китайских заводов и потребителей. Но Пекин не может исключить Соединенные Штаты из азиатского экономического порядка и собственного китайского рынка, не наложив при этом серьезные издержки на самого себя. Китаю по-прежнему необходимо иметь возможность продавать свою продукцию за рубеж, получать технологии и капитал из Соединенных Штатов и сохранять доступ к глобальным потребителям.
Два случая показывают силу и пределы способности каждой стороны размахивать своим экономическим оружием. Масштабные ограничения Соединенных Штатов на поставки полупроводников в Китай, введенные Вашингтоном в 2022 году, замедлили доступ Китая к передовым вычислительным чипам и оборудованию, необходимому для их производства. Но они также подтолкнули китайские компании к ускоренной разработке внутренних альтернатив, которые быстро развивались. Ограничения Пекина на экспорт редкоземельных элементов после того, как Трамп ввел пошлины против Китая в 2025 году, создали похожую динамику: они оказали краткосрочное давление на американские цепочки поставок, но одновременно дали Вашингтону и его союзникам более сильный стимул искать других поставщиков в долгосрочной перспективе.
И в случае чипов, и в случае редкоземельных элементов каждая сторона обладает рычагами давления, но ни одна не может использовать их решающим образом. Некоторые аналитики описывают это состояние как «взаимно гарантированное нарушение». Но оно глубже. Это общая неспособность полностью исключить другую сторону из глобальных экономических и технологических систем. Каждая сторона может причинить другой ущерб, но не может свести ее к стратегической незначимости. Именно поэтому Соединенные Штаты и Китай движутся не к полному разрыву и не к возобновленной взаимозависимости. Динамика между ними представляет собой более принудительную, более хрупкую и более ограниченную форму сосуществования.
ТАЙВАНЬСКИЙ ТЕСТ
Тайвань — самый трудный тест для этого формирующегося сосуществования. Это не просто геополитический спор вокруг стратегически расположенного острова. Пекин рассматривает объединение с Тайванем как ключевой элемент своего суверенитета, исторического нарратива, национальной идентичности и политической легитимности. Вашингтон видит в Тайване проверку доверия к Америке как гаранту региональной безопасности, проверку прочности ее союзнических обязательств, а также критически важный фактор регионального баланса сил. Для многих людей на Тайване, тем временем, центральный вопрос — сохранение демократической идентичности, укрепленной десятилетиями политического развития.
Будучи центральным узлом в глобальной цепочке поставок полупроводников, Тайвань также глубоко встроен в технологический порядок, который и Вашингтон, и Пекин пытаются формировать. Кризис вокруг Тайваня угрожал бы мировым рынкам, производству передовых технологий, цепочкам поставок и доверию к международной экономике. Тайвань — это место, где военная и экономическая логика американо-китайского соперничества сходятся.
Крайне поляризованная и ожесточенно конкурентная политика Тайваня добавляет еще один уровень неопределенности. Политические лидеры придерживались разных подходов к отношениям между двумя берегами пролива. В марте 2025 года президент Тайваня Лай Циндэ назвал Китай «иностранной враждебной силой» и объявил о новых мерах против китайского проникновения, вызвав ярость Пекина. В апреле 2026 года, напротив, Чэн Ливэнь, председатель Гоминьдана — крупнейшей оппозиционной партии Тайваня, — встретилась с китайским лидером Си Цзиньпином в Пекине и заявила, что люди по обе стороны пролива — «все китайцы и одна семья», что Пекин приветствует, но что непопулярно среди многих жителей Тайваня. Остров не является просто объектом конкуренции великих держав; его внутренняя политика часто определяет сроки и интенсивность напряженности в отношениях между двумя берегами пролива, осложняя отношения G-2.
Чтобы удержать эту взрывоопасную ситуацию под контролем, Соединенные Штаты и Китай должны предложить стратегическое заверение, подавая убедительные сигналы о том, что проявление сдержанности не поставит под угрозу ключевые интересы или долгосрочные устремления ни одной из сторон. Для Вашингтона это могло бы включать подтверждение того, что он не поддерживает независимость Тайваня. Для Пекина это могло бы означать снижение военного давления на Тайвань и повторное заявление о приверженности мирным решениям. Цель состоит не в том, чтобы искусственно создать доверие или решить вопрос статуса Тайваня одним политическим соглашением. Она проще: избежать войны. Соединенным Штатам и Китаю необходимо относиться к Тайваню как к общей долгосрочной проблеме, требующей постоянного управления конфликтом. Если с ней обращаться неправильно, она может превратить конкурентное сосуществование в войну великих держав.
К КОНКУРЕНТНОМУ СОСУЩЕСТВОВАНИЮ
Трамп не создал нынешнюю реальность G-2. Но его визит в Пекин придал ей политическое и дипломатическое выражение, которого многим традиционным политикам, возможно, было бы трудно добиться. На саммите Трамп обращался с Си как с лидером равной державы, с необычной осторожностью отвечал на вопросы о Тайване и выстраивал отношения вокруг торга и стабильности, а не идеологической конфронтации. Тем самым он продемонстрировал три элемента успешной программы конкурентного сосуществования: уважение, сдержанность и взаимность.
В американской политике любой шаг к снижению напряженности и созданию более стабильных отношений с Китаем часто подвергается нападкам как слабость, умиротворение или капитуляция. Готовность Трампа идти против традиции и его пренебрежение обычными ограничениями союзнической политики или языком конкуренции великих держав, похоже, дали ему пространство для прагматической корректировки в сторону примирения с Пекином.
Это не делает Трампа стабилизирующей фигурой. Его непредсказуемость также может порождать новые кризисы. Но она делает его необычно подходящим для момента, когда обе страны торгуются об условиях сосуществования, а не спорят о том, нужно ли сосуществование вообще. Это не вовлечение, которое является реликтом эпохи, когда Соединенные Штаты были намного сильнее Китая. Вместо этого то, что Трамп сделал в Пекине, — например, согласие создать советы по торговле и инвестициям, которые поместили бы экономические споры в рамки постоянных переговоров и совместного управления, — можно интерпретировать как попытку торговаться внутри новой структуры взаимного сдерживания.
Новый G-2 не будет комфортным и не будет построен на дружбе, общих ценностях или глубоком доверии. Его будут определять конкуренция, подозрительность, торг и периодические кризисы. Саммит в Пекине не разрешил американо-китайское соперничество, но ясно показал, что отношения вступили в новую фазу. Официальные сообщения обеих сторон после визита даже придумали для нее термин: конструктивные отношения стратегической стабильности. Если убрать дипломатический жаргон, это и есть сосуществование.
Соединенным Штатам и Китаю не следует путать конкуренцию с доминированием или исключением. Вера в то, что Китай можно сдержать или что Соединенные Штаты можно просто пересидеть, приведет обе стороны к дорогостоящим просчетам. Вместо этого политикам нужно сделать это формирующееся сосуществование более дисциплинированным, более стабильным и менее уязвимым перед кризисами. Для этого потребуются сдержанность, управление конфликтами и стратегические заверения, особенно вокруг Тайваня. Для Вашингтона и Пекина первый шаг к более стабильным отношениям — серьезно отнестись к миру G-2: не потому, что он желателен, а потому, что он уже наступил.
Статья, размещенная на этом сайте, является переводом оригинальной публикации с Foreign Affairs. Мы стремимся сохранить точность и достоверность содержания, однако перевод может содержать интерпретации, отличающиеся от первоначального текста. Оригинальная статья является собственностью Foreign Affairs и защищена авторскими правами.
Briefly не претендует на авторство оригинального материала и предоставляет перевод исключительно в информационных целях для русскоязычной аудитории. Если у вас есть вопросы или замечания по поводу содержания, пожалуйста, обращайтесь к нам или к правообладателю Foreign Affairs.
