Всплеск народного недовольства
В последние месяцы Сербия столкнулась с беспрецедентной волной протестов, крупнейшей со времен свержения Слободана Милошевича в 2000 году. Десятки тысяч граждан, возглавляемых студентами, выходят на улицы, выражая недовольство коррупцией и требуя справедливости.
Катализатором протестного движения стала трагедия 1 ноября 2024 года, когда на железнодорожном вокзале в Нови-Саде обрушился бетонный навес, унеся жизни 15 человек. Многие считают, что причиной инцидента стали коррупционные схемы при реконструкции станции с участием китайских подрядчиков. Это событие вызвало широкий общественный резонанс и стало символом системных проблем в стране.
Стратегия протестов и требования демонстрантов
Протесты приобрели разнообразные формы: от уличных демонстраций и блокад дорог до маршей между городами. Студенты организовали 24-часовые блокировки ключевых транспортных узлов, таких как развязка Автокоманда в Белграде, и провели марш из Белграда в Нови-Сад, преодолев 80 километров пешком. Эти акции сопровождаются 15-минутными периодами молчания в память о жертвах трагедии.
Требования протестующих четко сформулированы:
- Публикация всех документов, связанных с реконструкцией вокзала в Нови-Саде;
- Привлечение к ответственности лиц, причастных к нападениям на демонстрантов;
- Прекращение уголовных дел против задержанных студентов;
- Увеличение бюджета на высшее образование на 20%.
Примечательно, что протесты поддержали различные слои общества, включая преподавателей, работников культуры и даже известных спортсменов. Например, теннисист Новак Джокович выразил солидарность с требованиями студентов.
Европейский Союз: потерянное доверие
Перспектива вступления Сербии в ЕС играет в этом кризисе минимальную роль. Если в прошлом призывы к политическим переменам были связаны с надеждой на европейскую интеграцию, то сегодня лишь 40% сербов поддерживают членство в ЕС. Протестующие не видят в Евросоюзе и крупных странах-членах своих союзников. Более того, они считают, что интерес Брюсселя к верховенству закона в Сербии исключительно поверхностный.
Реальная политика ЕС давно берет верх над принципами. Вучич остается удобным партнером для европейских лидеров: он поддерживает добычу лития, необходимого для «зеленого» перехода в автомобильной промышленности Германии, закупает французские истребители Rafale и не препятствует поставкам вооружений на Украину. Европейские власти предпочитают сохранять статус-кво и избегают резких заявлений о происходящих в Сербии протестах.
Напротив, поддержку Вучичу выразили страны, придерживающиеся политики «стабильности». В один день заявления в его защиту сделали Министерство иностранных дел России и специальный представитель США Ричард Гренелл. Это демонстрирует успех «политики качелей», которую сербский лидер использует для маневрирования между глобальными игроками. Более того, это разрушает аргумент сербского правительства о том, что протесты инспирированы внешними силами.
«Мы делаем это исключительно для себя», — заявляет один из участников протестов. «Если произойдут изменения, мы никому ничего не будем должны.»
Что дальше?
Главный вопрос остается открытым: что ждет Сербию дальше? Возможные сценарии варьируются от постепенного затухания протестов до новых выборов или усиления репрессий со стороны правящей партии.
Однако одно ясно: если протестное движение не трансформируется в политическую стратегию, его импульс неизбежно иссякнет. Пока требования протестующих носят конкретный характер, власть может затягивать их исполнение и дробить протестное движение.
Гражданское общество уже осознало эту проблему. «Мы готовы участвовать в следующем этапе», — заявил профессор права Миодраг Йованович, представитель инициативы Proglas, объединяющей интеллектуалов и деятелей культуры. Они поддерживают требования студентов, но не видят реалистичных сценариев смены власти.
Некоторые аналитики призывают ЕС вмешаться и запустить диалоговый процесс, однако скептицизм в Сербии по отношению к Брюсселю настолько велик, что эта идея кажется утопичной.
«Мы находимся на критическом этапе», — говорит Игорь Бандович из Белградского центра политики безопасности. «Самая большая проблема в том, что никто не знает, что делать дальше.»
